Пушкинские горы — не место для суеты. Любой, кто заезжает сюда хотя бы на день, непременно становится поэтом в душе. А если нет — просто любуется природой! Третий очерк из нашего сентябрьского путешествия по России.
Вторя Довлатову
Пушкинские горы — небольшой городок в Псковской губернии, связанный исключительно с именем великого и могучего А. С. Пушкина. Хотя в самом городке Пушкина немного: с жизнью и творчеством Александра Сергеевича связаны его окрестности.
Знаковые места — музей-заповедник «Михайловское», включающий семейную усадьбу Пушкиных. Именно здесь Саша отбывал свою ссылку. Далее по значимости — усадьба Абрама Ганнибала «Петровское» и «Тригорское», поместье друга поэта, а также Святогорский монастырь с усыпальницей Пушкиных-Ганнибалов. Все эти места силы, где поэт жил, творил и был похоронен, находятся в радиусе нескольких километров от центра города.
Само Пушкиногорье мне было заочно знакомо исключительно по роману Довлатова «Заповедник». Кстати, дом в деревне Березино, где жил Сергей Донатович, работая экскурсоводом в Пушкинских горах, сохранился до сих пор. Однако в наш маршрут он не попал.
Вообще, Пушкинские горы — это такое милое русскому сердцу захолустье. И если бы не красота ранней осени, которая, как говорится, «ты на грусть мою похожа» (хотя это вроде Пугачева, а не Пушкин), вряд ли бы я сюда приехал.
Строчки «Я помню чудное мгновенье…» не вызывали у меня восторга со школьной поры. А тогда, в СССР, в Пушкинские горы не ездил только ленивый. Ну, еще я. Потому что это место, мягко говоря, уже тогда казалось мне скучноватым.
В этот раз Пушгоры в нашем маршруте (про посещение уездных городов Осташков и Торопец я уже писал) стали финальным аккордом. Или, если оперировать поэтическими понятиями, клаузулой — раз мы все-таки говорим про Пушкина-поэта.
Наше всё
Мне кажется, что мировая слава Пушкина все же уступает славе Льва Толстого или Достоевского. Если считать, что Пушкин создал основу для русской литературы, заложив языковой и эстетический фундамент, то Лев Николаевич и Федор Михайлович стали проводниками собственной мощной философии.
У Пушкина все проще: мир живет по законам красоты, а человеческие трагедии — часть этой гармонии. В том же «Евгении Онегине» герои несчастливы не из-за роковой судьбы, а из-за собственных решений и обстоятельств. Все это безусловно красиво, но для современного восприятия слишком «приторно» что-ли.
Хотя, возможно, я придираюсь. Видимо, это связано с моими — особыми — отношениями со стихами.
Я уже как-то рассказывал на Мордокниге про свои непростые отношения с поэзией. Конечно, проникновенное «Я вас любил…» и ключевые моменты «Евгения Онегина» — этой «энциклопедии русской жизни» — в школе учил наизусть. И, возможно, даже ценил. В рамках школьной программы, конечно, далеко не копал…
Хотя, если бы Александр Сергеевич дожил до наших дней, с его харизмой он наверняка стал бы мега-популярным инфлюенсером. Зарабатывал бы миллионы. Мои соотечественники любят его так, что даже сам Пушкин, пожалуй, удивился бы.
В его честь ставят памятники, переименовывают кучу улиц и площадей во всех уголках нашей необъятной Империи. Его лицо лепят к месту и не к месту: на шоколадках, магнитиках, пивных кружках, календарях.
Хотел бы этого Пушкин? Кто знает. Но он Звезда по имени Солнце. В комплекте с Виктором Цоем: оба — иконы своего времени и идеальная солянка для русской культуры, не меньше.
Короче, когда мы планировали наше автопутешествие по малым и знаковым городам России, эта его часть в моем представлении была связана не столько с Пушкиным, сколько с осенью. Говорят, в это время года там невероятно красиво. И оказалось, это действительно так.
Любимая, я в Пушкинских Горах
Вернемся к Довлатову. Сергей Донатович приехал в Пушкинские горы, сбежав от долгов и семейных неурядиц. Он провел там два года, работая экскурсоводом — с 1976 по 1977 год. Мы отвели для Пушгор два дня, хотя мне тогда казалось, что и этого слишком много.
Выбравшись через ночные просёлочные дороги на трассу «Москва — Рига» (я описывал это во втором очерке нашего путешествия), к полудню мы уже добрались до центра города.
А дальше все по классике: до обеда — Михайловское, после обеда — Петровское. На следующий день планировалось Тригорское, но планы, к счастью, поменялись.
Была суббота. Во всех усадьбах было полно народа, поэтому моим попутчицам приходилось ждать, чтобы сфотографироваться «в одиночестве» в особенно фотогеничных местах обеих локаций.
Поделюсь с вами особенно красивыми моментами.
Получились такие себе провинциальные выходные: прогулка по цветущему парку, приятные беседы с милыми дамами, обед в уютном кафе-шантане и вечернее рандеву-отвальная.
Наполненный романтикой день в духе «мохнатый шмель на душистый хмель» (хотя и это не Пушкин, а Киплинг). Удивительно, но такая программа отнюдь не была однообразной, как могло показаться. Настоящий отдых провинциала в XVIII-XIX веках...
Но ложка дегтя все-таки осталась: стоило бы приезжать в Пушкинские горы недели на полторы позже. Идеально — в октябре, когда золотая осень активнее вступает в свои права. Природа на фотографиях из поездки смотрелась бы гораздо колоритнее!
За некоторые снимки спасибо любимой супруге — у меня так красиво точно не получилось бы.
